Лев, который был всегда прав

Гениальный задира

Имя Льва Давидовича Ландау еще не скоро уйдет в историю. Еще при жизни о нем ходили анекдоты и легенды. И сейчас интернет пестрит совсем недавними спорами вокруг многих фактов биографии великого физика. И если гениальность Ландау, закончившего школу в 13 лет, ставшего профессором в 27 и в 56 получившего Нобелевскую премию, ни у кого не вызывает сомнений, то его незаурядную личность до сих пор обсуждают «ландауведы». Дело в том, что Ландау обладал весьма задиристым едким характером. Тот, кто его хорошо знал, считал его человеком очень добрым, отзывчивым, справедливым, всегда готовым вступиться за обиженного. Но некоторых остроумие и критичность ученого, умноженные на непосредственность, обижали. Он никогда не ругался со своими научными противниками, но так припечатывал шуткой, что человек долго ощущал на себе тяжесть этой ландауской «печати». Или он просто откровенно говорил то, что думал, не особо подбирая интонацию.

Так что людей, которые считали его холодным, высокомерным и неприятным, хватало. В каждой шутке, как говорится, только доля шутки — на кабинете Ландау, который был назначен завкафедрой общей физики Харьковского государственного университета, под его инициалами и фамилией красовалась приписка: «Осторожно, кусается!» Студентов или коллег, которые, по его мнению, недостаточно занимаются наукой, он дразнил, на разные лады, перефразируя статью Энгельса «Роль труда в процессе очеловечивания обезьяны». Интересовался, как им удобно живется на дереве, не начал ли расти хвост - под общий хохот. Шутки и прозвища с легкой руки Ландау крепко прицеплялись к человеку. Не все их с юмором воспринимали. В научных спорах он был категоричен, и если не видел интереса в том или ином докладе, заявлял: «Патология». Впрочем, он почти всегда был прав.

Вот еще пример. Познакомившись с поэтом Асеевым, Ландау спросил, как тот понимает, что его стихи нравятся народу. Асеев ответил, что ориентируется на тиражи своих книг, встречи с читателями. Ландау не преминул заметить, что любому умному человеку понятна некорректность этих критериев — тиражи скупают библиотеки в обязательном порядке, а встречи с читателями проводятся по шаблону, вопросы и реплики часто заготовлены заранее. Как вспоминали современники, поэт заметно посмурнел. Впрочем, это совсем не означает, что Ландау не любил его стихов или к нему самому относился без уважения. Совсем наоборот. Просто он не считал нужным скрывать любые напрашивающиеся логичные возражения, которые быстро рождались в его уникальном мозгу.

Бывало, из-за своей резкости Ландау приходилось менять работу. Но, похоже, он ничуть об этом не жалел, а проблем с трудоустройством не было. Будучи аспирантом ЛФТИ, Ландау поспорил с директором института, прославленным советским физиком Абрамом Федоровичем Иоффе. В итоге Иоффе согласился с доводами аспиранта, но тон, с которым Ландау вел дискуссию, сильно его покоробил. И когда выдался подходящий момент, Иоффе не упустил возможности раскритиковать работу Ландау. На что последний просто заметил: «Теоретическая физика — сложная наука, и не каждый может её понять».

Эти слова окончательно «добили» директора. Ландау прозрачно намекнули, что в ЛФТИ ему больше не работать. И тогда он уехал в Харьков, где ему предложили возглавить кафедру теоретической физики в Украинском физико-техническом институте (УФТИ), а позднее — и кафедру общей физики Харьковского государственного университета. Надо признать, что преподавал предмет Ландау блестяще, но спрашивал так строго, что редкий студент мог сдать экзамен. Кроме того, он считал обязательной и общую эрудицию, и мог спросить то, что к предмету, может быть, и не относится, но развивает студента. Однажды ректор университета сделал Ландау замечание за вопросы, не относящиеся к предмету. По его мнению, студентам-физикам не обязательно было знать такие подробности из программы филологов, как … «автора Евгения Онегина и тому подобное». «Педагогическая наука этого не терпит», - добавил ректор тоном, не допускающим возражений. Ландау опять не сдержался, назвал слова ректора глупостью, больше которой не слышал.

И снова был уволен. В этот раз он уехал в Москву, в Институт физических проблем, куда его пригласил П. Л. Капица. В Харьков же он язвительно написал: «А вы уже достигли уровня третьего с половиной класса и можете работать самостоятельно».

Со временем, когда ученый получил признание и занял положенное ему место, многие его острые углы сгладились. Наверное, это неизбежное побочное действие выдающейся личности: поначалу трудно смириться с тем, что с тобой, молодым человеком, убеленные сединами метры разговаривают то поучительно, то снисходительно — неужели не видят, что ты ученый совсем другого масштаба? Действительно, современники Ландау говорили, что по масштабу своего дарования, универсальности, разносторонности он стоил многих советских физиков того времени, вместе взятых.

Ландау это чувствовал, поэтому и шутливо разделил всех людей на 5 классов: моральники, гнусы, зануды, манделисты и светлые личности. К светлым личностям в то время он причислял себя и парочку друзей. Название манделисты происходило от фамилии физика Генриха Манделя, человека хорошего, но не пробиваемого никакими доводами: он соглашался и делал по-старому. Он, похоже, сильно действовал на нервы Ландау, который говорил, что восемь мандель-часов убивают взрослого слона, а для человека опасны и пол мандель-часа. Вы можете расшибиться в лепешку, что-то доказывая, а манделист будет только мило улыбаться.

Как изменять и быть любимым

Попытки некоторых авторов написать «всю правду» о нобелевском лауреате и его жене Конкордии (Коре) неустанно отражает единственный сын Ландау Игорь — он до хрипоты во всех интервью и статьях отстаивает любовь отца и матери. Один «ландаувед» утверждает, что Кора была агентом КГБ, приставленным шпионить за физиком, другой — что Ландау хотел с ней развестись, но не успел, третий — что она не приходила два месяца в больницу, где муж лежал после страшной автокатастрофы, и не дала денег на лекарства, которые купили друзья.

По словам одной родственницы Ландау, после автомобильной катастрофы он должен был понять несостоятельность своих теорий, но не в физике, а в жизни. Его приверженность в первую очередь красоте, а не другим человеческим качествам, как считали некоторые, была ошибочной.

Так же, как и другие знания, Ландау собирал и классифицировал знания о женщинах, о методах ухаживания за ними. В молодости он скрупулезно расспрашивал товарищей, как надо вести себя с девушкой, чтобы та «сразу не дала по морде». Конечно, в первую очередь «заговаривать». Ландау придавал словесному обольщению большое значение. Он разделил процесс ухаживания на 24 этапа и считал, что с 11 до 17 этапа необходимо беспрерывно болтать, так как мало-мальская заминка отбросит тебя чуть ли не к началу процесса. Разделил на классы он и собственно женщин. Конечно, по внешним данным, а мужчин — по отношению к этим женским данным. На первой ступени стоял его идеал — немецкая актриса Анни Ондра. Далее следовали красивые и симпатичные, потом просто миловидные. К четвертому классу относились обладательницы хотя бы чего-нибудь приятного глазу, ну а к пятому — все остальные. Была и еще одна шутливая классификация — по сравнению со стулом. Если с девушкой пятого класса рядом поставить стул, то лучше смотреть не на нее, а на стул. Далее следовали равнозначные «по красоте» со стулом. И так далее, до «второклассной» - рядом с которой стула вообще не замечаешь. А первоклассные девушки, согласно этой градации, в природе вообще редко встречаются, ну а в Харькове, где Ландау преподавал, и подавно. Мужчин, неравнодушных к прекрасному полу, Ландау подразделял на два класса: «душисты», которых интересует в первую очередь внутреннее содержание избранницы, и «красивисты» - ну, это расшифровывать не надо. «Красивисты» делились на подвиды «мордистов», «фигуристов», «рукистов», «ногистов»...Сам Ландау не разменивался — он считал, что женщина должна быть красивой вся. И называл себя «чистым красивистом».

Видимо, в первую очередь именно по этому принципу он и выбрал жену — Конкордия (Кора) Дробанцева была известной в Харькове красавицей. Однажды, уже будучи молодым профессором, он пришел на студенческий выпускной вечер и попросил представить его самой красивой девушке. Его и познакомили с Корой. Девушка поразила его с первого взгляда....

Профессор удивлял Кору на каждом шагу. Казалось, что он живет в своем мире, где другая погода, цвета, понятия о поведении, принятом в обществе. Он мог мяукнуть на скучном спектакле, прийти на серьезный симпозиум в ковбойке и сандалиях, ходить до самых холодов в этих сандалиях и легких парусиновых штанах, по которым было заметно, что их хозяин не выбирал места почище, чтобы присесть.

Мебель в его комнате была раскрашена в самые веселые цвета.

Однажды Ландау пришел домой промокший до нитки, совершенно не замечая этого. Только увидев лужу, которая с него натекла в прихожей, согласился, что на улице, наверное, сильный дождь.

Часто Ландау за работой забывал поесть, и к вечеру чувствовал себя обессилившим и разбитым. Когда приходила Кора, он просил вызвать врача. Но Кора знала, что «больного» просто надо покормить, и он поправится. Когда они уже были женатыми, Кора брала на себя обязанность собирать мужа в дорогу. Однажды она пересыпала зубной порошок в баночку, как говорится, для удобства транспортировки. На следующий день получила телеграмму: «Зубной порошок не открывается тчк Дау». Но уже через час — вторую: «Зубной порошок открылся тчк Дау». (Так сокращенно называли Ландау коллеги и друзья).

Возможно, со стороны он многим казался распространенным книжным типажом чудаковатого ученого, и, скорее всего, таким и являлся — только не было у него другого качества «типичного ученого» - скучного вида, вечно серьезного взгляда сквозь очки, отрешенности от мира, аскетизма. Наоборот, Ландау слишком любил жизнь, веселые компании, шутки, на отдыхе он веселился, как студент.

Женщины играли в его жизни совершенно особую роль. Он постоянно, что называется, был в поиске. Коре он даже не обещал жениться. Согласно его теории о том, как строить личную жизнь, человек всегда должен быть свободным, а брак этому, естественно, препятствовал. Подкрепляя эту теорию, он цитировал адмирала Нахимова, который считал, что моряку не следует жениться, он должен себя посвятить морю. А ученый, стало быть, - науке. Или — это особенно портило настроение Коре: «Золото купит четыре жены, конь же лихой не имеет цены, а мне даже лошадь не нужна, а жена и подавно». Или: «Брак — это кооператив, он убивает любовь. А женщина, которая хочет женить на себе мужчину, занимается кооперативным шантажом».

Но Ландау все-таки женился, потому что не хотел, чтобы его сын родился вне брака. Но отношения с женой у него были весьма своеобразными. Скрывать свои измены, как большинство «нормальных» супругов, он не хотел. Ландау в фальши жить не мог. Но и в верности тоже. Поэтому он провозгласил свободу личной жизни и призывал Кору следовать своему примеру. «Я врать не умею, не хочу, не люблю… любовницы у меня обязательно будут! По своей природе человек свободен!» - обещал он Коре. Та в ответ обещала не ревновать.

Часто и с большим удовольствием он повторял ответ Бернарда Шоу на вопрос: «Как бы вы хотели умереть?» — «От руки ревнивого мужа!» - шутка порядком набила всем оскомину.

С женой он откровенно делился с ней своими похождениями. Доходило до того, что он приводил домой девушку, просил жену приготовить чистое белье и посидеть тихонько в другой комнате. Кора была традиционных взглядов на семейные ценности и сгорала от ревности. Поначалу она пряталась в шкафу, подслушивала — ей хотелось хотя бы знать, что муж не влюблен. Да, объяснений в любви она не слышала, но легче почему-то не становилось. Она несколько раз порывалась уйти от Ландау, но так и не ушла. Более того, она была вынуждена смириться с теорией о свободе личной жизни — потому что гениальный физик не мог переносить сцен. Однажды он сам ей предложил выбрать: «Ты уже дошла до конца в попытках сохранить пошлость и меня одновременно. Дальше идти некуда. Тебе остается только выбирать между моей любовью и остальным»,- писал жене Ландау. Кора выбрала его любовь…

1 апреля…А Ландау не шутил…

7 января 1962 года автомобиль, в котором ехал Ландау, столкнулся на скользкой дороге с грузовиком. Самый страшный удар достался Льву Давидовичу. Никто не верил, что с такими травмами он выживет — тем более что Ландау был хилого здоровья. Выхаживать физика бросился весь научный мир. Из разных стран передавали лекарства и деньги. Около двух месяцев ученый был без сознания. Действительно, все это время ни жена, ни сын не появлялись в больнице. Игорь Ландау объяснил это тем, что они боялись увидеть мужа и отца умирающим. Да и потом Кору, оказывается, долго не пускали в больницу. За ее мужем все это время ухаживала другая женщина — говорили, что это была его последняя любимая женщина и фактическая жена. Но, придя в сознание, ученый свою последнюю жену не узнал. Узнал только первую…

Но не это считалось самой верной приметой возвращения Ландау к жизни. Когда к нему вернулась способность шутить и подкалывать окружающих, все поняли: выкарабкивается…

Однажды врачи провели у постели больного тест — показывали карточки со значками и просили их «опознать». Ландау нарочно путал кружочки и крестики. Когда врачи вышли, не удержался и рассмеялся. Медсестра догадалась: «Так вы говорили неправду?» - «Будут теперь знать, как приставать с разными глупостями».

Но к работе Ландау больше не вернулся, хотя пытался не выпадать из обоймы, приходил в институт, посещал научные советы. Но боли в животе, причину которых несколько лет врачи не смогли определить, не пускали его мысли к науке. Он, правда, и тут шутил: «Взяло кота поперек живота»...Только перед смертью ему сделали операцию, удалили спайки в кишечнике, и он пожил несколько дней без боли впервые после катастрофы.

Последний свой день рождения он отмечал в кругу друзей и родных, которые весь вечер вспоминали его шутки и проделки. Умер Ландау неожиданно для всех, посреди относительно ровного и хорошего самочувствия. Да еще 1 апреля! Словно и сам не хотел этому верить…

Непревзойденный

Какое из достижений Ландау можно было бы считать наивысшим? Казалось бы, просто ответить на этот вопрос — основополагающие теории конденсированной материи, в особенности жидкого гелия, отмеченные Нобелевской премией в 1962 г. (Ландау уже был тяжело болен, и посол Швеции вручал ему премию в больнице). На самом деле этому великому физику-теоретику принадлежит далеко не одно открытие, заслуживающее Нобелевской премии. Нет ни одного раздела теоретической физики, в который бы Ландау не внес крупный вклад - от гидродинамики до квантовой теории поля. В то время, когда физики стали делать уклон в специализацию, и специалисты разных разделов часто плохо понимали друг друга, Ландау имел уникальные знания по всем разделам. Поразительно, как говорили современники, что «в этом хрупком тщедушном теле уместился целый институт теоретической физики».

После смерти Нильса Бора на западе его стали называть первым теоретиком в мире.

Многие соотечественники считают основным итогом его работы создание мощной школы физики в стране. Во многом благодаря его исследованиям Харьков превратился в ведущий центр советской теоретической физики. Молодые талантливые ученые съезжались сюда. Ландау разработал жесткую программу подготовки, известную как «теоретический минимум». Позже совместно со своим другом Евгением Лившицем он написал курс теоретической физики, состоящий из серии учебников. Курс переведен на все языки и считается непревзойденным. Многие считают, что если бы Ландау кроме этого больше ничего не сделал, он все равно бы вошел в историю.

Его ученики стали известными физиками, а Алексей Абрикосов и Виталий Гинзбург получили в г. Нобелевскую премию за работы по сверхпроводимости.

По словам Виталия Гинзбурга, своей лучшей работой он считает совместный труд с Ландау, опубликованный в 1953 г., в результате чего появилась теория сверхпроводимости, носящая сейчас их имена. И сегодня многие расчеты в физике и космологии делаются с помощью функционала Гинзбурга-Ландау.

Оттолкнувшись от теории Гинзбурга-Ландау, Алексей Абрикосов построил теорию магнитных свойств сверхпроводящих сплавов. Позже ее развил Лев Горьков, и теперь она хорошо известна за рубежом как GLAG (теория Гинзбурга—Ландау—Абрикосова—Горькова). Сегодня убеленные сединами физики мечтают достичь сверхпроводимости при комнатной температуре, что изменит наш мир.

Многих поражала универсальность, глубина знаний Ландау уже в юные годы. В 18 лет он публикует свою первую научную работу, через год получает диплом. Можно сказать, что к этому времени он вырос в ученого мирового уровня совершенно самостоятельно, изучив все современные работы, опубликованные в зарубежных журналах. А своего первого учителя по физике «своего масштаба» он встретил за рубежом, куда приехал по командировке Наркомпроса для продолжения образования. Им был Нильс Бор. А Ландау тогда был всего 21 год. Уже тогда от нескольких крупных зарубежных университетов ему поступили предложения о работе. Но молодой советский физик даже слышать не хотел: он рвался на родину, создавать лучшую в мире советскую науку.

Он вернулся на родину уже известным физиком-теоретиком. Степень доктора наук получил без защиты диссертации, следом — звание профессора.

Работа г., посвященная диамагнетизму металлов, вызвала в научном мире сенсацию. Его друг, английский физик-теоретик Рудольф Пайерлс, с которым они вместе проходили учебу у Нильса Бора, откровенно сказал: «Надо смотреть правде в лицо: все мы питаемся крошками со стола Ландау».

Уже в юном возрасте Ландау прекрасно владел иностранными языками. Своих коллег он поражал способностью мгновенно производить сложнейшие математические расчеты, не пользуясь ни логарифмической линейкой, ни справочниками, ни таблицами логарифмов. Его даже называли вычислительной машиной. Ландау вообще мог думать о двух-трех вещах одновременно.

И недаром в Харькове он задавал студентам-физикам вопросы, далекие от предмета: его интересовало очень многое. Он считал, что без любознательности нормальное развитие человека немыслимо. И сам мог вполне предметно, со знанием дела расспрашивать и рассуждать о системе Станиславского, например.

Сегодня многие авторы называют Ландау одним из самых загадочных и неодномерных ученых 20 века. Действительно, его личность настолько интересна и неоднозначна, что до сих пор продолжает будоражить умы поклонников физики и просто ярких жизненных историй. Но все проделки и странности меркли перед масштабом подлинного научного таланта.

С Ландау ушла целая эпоха 40-50 гг. - физиков-романтиков, технарей, сделавших прорывные открытия на небывалом подъеме…И вернуться в ту атмосферу уже невозможно.

Основные работы Ландау

В г. Ландау ввёл понятие матрицы плотности. Это понятие употребляется в квантовой механике и статистической физике.

Если металл поместить в магнитное поле, то движение электронов в металле меняется таким образом, чтобы в какой-то мере компенсировать это поле. Возникает магнитный момент, направленный против внешнего магнитного поля. В 1930 г. Ландау создал квантовую теорию диамагнетизма электронов. Теперь это явление во всём мире называют «диамагнетизмом Ландау», а квантовые уровни, соответствующие движению электрона в магнитном поле, называются «уровнями Ландау».

В 1936—1937 гг. Ландау опубликовал две работы о так называемых фазовых переходах второго рода, то есть таких переходах, при которых состояние тела меняется непрерывно, а симметрия — скачкообразно. В отличие от обычных фазовых переходов (например, лёд—вода—пар), при фазовых переходах второго рода не меняется плотность тела и не происходит выделения или поглощения теплоты.

В 1935 гг. Л. Д. Ландау и Е. М. Лифшиц рассчитали доменную структуру ферромагнетика. Они доказали, что границы между отдельными доменами (областями) ферромагнетика — это узкие слои, в которых направление намагниченности непрерывно и постепенно меняется.

В конце 30-х гг. Ландау создал теорию промежуточного состояния сверхпроводников. Он показал, что если сверхпроводник помещён в магнитное поле, то под действием этого поля образуется промежуточное состояние, при котором в сверхпроводнике возникают чередующиеся между собой сверхпроводящие и нормальные слои. Ландау построил теорию этого промежуточного состояния. Данная формула выражает толщину сверхпроводящих и нормальных слоев.

Данная формула относится к ядерной физике, она выражает статистическую теорию ядер.

В г. Ландау теоретически обосновал сверхтекучесть гелия. Теория Ландау положила начало новому разделу науки — физике квантовых жидкостей. При охлаждении гелия до температур, близких к абсолютному нулю, жидкий газ не только не становится твёрдым, но, наоборот, теряет вязкость, переходя в состояние сверхтекучести. Применив к гелию-II квантовую механику, Ландау блестяще объяснил парадоксальное поведение этой жидкости.

Л. Ландау, А. Абрикосов и И. Халатников в 1954 г. опубликовали фундаментальный труд по квантовой электродинамике.

В г. Ландау занимался теорией Ферми-жидкости. Теперь она нашла широкое применение.

В г. Ландау предложил принцип комбинированной чётности, согласно которому все физические системы будут эквивалентными, если при замене «правой» системы координат на «левую» все частицы заменить античастицами.

Людмила Картофеева,
специально для «За науку»

При подготовке материала были использованы воспоминания Игоря Ландау, Майи Бессараб, Ярослава Голованова, Юрия Румера и других.